Предчувствие ее обмануло

Апполинарию Денисовну посетило предчувствие беды. Она бегала по квартире, хваталась за голову, охала, пила валерьянку, заламывала руки и причитала: «Что же теперь будет? Что же теперь будет?» И вот между 59-м и 64-м всхлипом произошло странное осознание: «Беда еще не пришла. Только предчувствие заглянуло на огонек». Слезы высохли. Сообразительность резко подскочила вслед за давлением. Невесть откуда зароились в голове умные мысли, как пчелы в улье. Они настойчиво шептали: «Прогони предчувствие, и беда не придет».

Застигнутая врасплох, Апполинария застыла. Она осела по стеночке ни жива ни мертва. Одно ухо еще улавливало тихие движения предчувствия, другое уже прислушивалось к новому голосу. Мысли делали смелые выпады: «А что если предчувствие – это агент беды? Ходит он и ищет место для своей спутницы. Если кто голову потеряет, то беда там обитель найдет. Располагается поудобнее и вволю поживает, пока не доконает своего арендодателя до состояния отчаяния и депрессии. А тут – уступи-подвинься, – приходит новая цаца, чтобы царствовать в душе человеческой. Как известно, беда одна не ходит, пока не загубит душу окончательно».

Апполинария Денисовна дивилась, какие умные мысли в ее голову забрели. Отродясь таких не бывало. Стоит ли им верить? Или по старинке отдаться предчувствию, которое никогда не обманывало. Но тут вспомнила она, как предыдущее предчувствие  за собой семь бед притащило, и как она, бедняжечка, чуть не умерла, пока с ними справилась. Уж лучше довериться умным мыслям, на то они и умные. «Эх, где наша не пропадала!» – воскликнула Апполинария и вскочила на ноги. Схватила веник на всякий случай, для устрашения, повязала фартук и давай мести пол. «Все будет хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо, я это знаю!» – из глубин колышущегося естества всплыли слова незамысловатой песенки.

Почувствовав себя намного лучше, Апполинария с остервенением продолжала хлестать веником пятки предчувствия, пока не добралась до порога. Там она встала, подбоченилась, и наблюдала как предчувствие кубарем катится вниз по лестнице. Победительница погрозила кулаком беде, улыбнулась и подмигнула умным мыслям. В своей прощальной речи Апполинария Денисовна заявила во всеуслышание: «Предчувствие – ты обманщик! Вон из моей жизни!» Этого ей показалось мало, и она произвела символический жест – стряхнула пыль с веника на голову невидимому врагу.

Тем временем умные мысли торопливо спускались на нижний этаж, потому что предчувствие тарабанило в дверь соседки. Апполинария Денисовна бросила ласковый взгляд на спасителей и пустила слезу счастья: «Вы уж почаще ко мне заходите, родимые! Теперь я только вас слушать буду».

Сон перед Пасхой

Хусепе-де-Рибера--Кающаяся-Мария-Магдалина,-фрагмент

Картина Хусепе де Рибера. Кающаяся Мария Магдалина. 1641 год. Прадо.

Всем женщинам, жаждущим любви, посвящается.

«Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у неё». Евангелие от Луки, 10:42

1.

Вербное воскресенье выдалось прохладным. Предзакатное солнце поливало землю нежным светом, но прогревать ее не торопилось. Синее спорт-купе аккуратно вписалось между двумя огромными джипами. Полюбовавшись на подарок очередного ухажера, Машка застучала каблучками по мостовой.

«Черт меня дернул вырядиться в туфли и курточку», – Машка зябко передернула плечами. Холод она не любила. К чему лишнее напоминание о заморозках в ее душе? Из темноты распахнувшейся двери бара вывалился бугай в кожаной «косухе». Тоненькая, сжавшаяся от озноба, женщина превратилась в тень. «Угораздило же Лариску оказаться в этой забегаловке! Наверняка, там ни одного приличного человека, – Машка брезгливо зажал нос от смрадного перегара и прищурила кошачьи глаза вслед шатающемуся здоровяку, – И ведь пьяным поедет, как ни в чем не бывало».

Хлопнула дверь джипа. Из-под колес с визгом вылетела порция запаха жженой резины. Убедившись, что ее машина в безопасности, женщина потянула на себя кованую ручку дубовой двери.

Читать далее

Разве это жизнь?

Растет себе трава у дороги. Кусты, деревья чуть поодаль.  Машины едут, пыль летит, оседает на стебельках и листочках. Трава пожухлая, кустики чахлые, деревья хилые.
– Эх, хорошо жить в лесу. Там чистый воздух, тишина. Травка яркая. Деревья сильные. Кусты раскидистые, — так сетовала придорожная растительность, растрепанная ветром выхлопных газов, – а на мои еле живые цветочки и пчелы не летят. И другие насекомые стороной обходят. Эх-хе-хех.

В то же время далекий лес заглядывался на придорожную забегаловку, где на окнах стояли горшки с невиданными цветами, вокруг были разбиты красивые газоны, высажены декоративные кустарники.
— Да….  Вот живут же растения! Хорошо им. За ними ухаживают, поливают, когда сухо. Рыхлят землю. Садовник косит газон, чтобы трава была сочная. Удобрениями обкладывает. В достатке и заботе живется тамошним растениям. Никаких тревог, засухи и сорняков. Ах, — печалился лес, облетая сухими листьями и страдая от непроходимости.

Комнатные растения плакали от тоски. Они смотрели на придорожную траву и мечтали хоть глазком увидеть тот мир, что видела она. Им хотелось вдохнуть ветра свободы, наблюдая за гостями из разных городов и стран.
— Какая же интересная жизнь у тех кустов у дороги! Сколько они всего повидали! Какая независимость и свобода! И пользу приносят стоящие деревья. А что мы? В нас сливают остатки чая и бросают мусор. От здешнего воздуха трудно дышать, хоть топор вешай. Чуток бы свежего ветра и голубого неба, освежающего ливня и яркого солнца. Нет, разве это жизнь? Жизнь она вон, за окном…

Публикация в сетевом журнале

На страницах сетевого журнала «Точка ZRения» появилась моя первая литературная публикация. Рассказ «Колготки» бы опубликован в августовском номере. Для меня это очень трепетно. Мою прозу никто еще никогда не публиковал. В публицистике мне знакомо это чувство рождения детища на свет, а вот в литературе — нет. Конечно, это только интернет-издание, это не толстый печатный журнал, и как подумали многие, чему тут радоваться. Но мне радостно, потому что мой маленький рассказик кому-то понравился, пришелся по душе, кто-то прочувствовал меня, уловил звуки души, заглянул в мой мир. И вот этот чей-то взгляд извне вовнутрь очень волнующ. Он не отпрянул с ужасом, не убежал с брезгливостью, а поделился своим впечатлением с другими. Меня это ободряет и дает силы творить и писать дальше, не смущаться и не бояться открывать свой мир окружающим.

Само собой

Жил Петр Петрович Сидоров своей обычной жизнью. Все у него получалось само собой. Родился, учился, устроился на работу, — все само собой. Каждый день он исправно ходил на службу, не задумываясь ни о чем. Утро начиналось со звонка будильника. Петр Петрович просыпался, протирал глаза, опускал ноги прямо в домашние туфли, шел в ванную. Когда он возвращался в спальню, кровать была застлана, подготовленный рабочий костюм лежал на постели. Переодевшись, Петр Петрович отправлялся на кухню. На столе его ожидала свежая пресса, горячий крепкий чай с тремя ложками сахара и яичница из трех яиц. Петр Петрович разворачивал газету и, пробегая по строчкам новостей, отхлебывал чай, откусывал кусочки булочки, заботливо намазанной маслом и подчистую съедал сопливую яичницу.

Во время просмотра страницы со сводками спортивных событий тарелка сама собой исчезала. На ее месте появлялся бумажный пакет с бутербродами – его ланч. Петр Петрович поднимался из-за стола и, прихватив коричневый сверток, шел в прихожую. После того, как шляпа водружалась на лысину, ноги ныряли в начищенные ботинки, Петр Петрович поглаживал потертый коричневый портфель, совал его подмышку и выходил из дому.

Читать далее

Впала в детство

На Литсовете идет конкурс «Детство мое, постой!» Решила поучаствовать там впервые. Выставила миниатюрный рассказ «Колготки«.
По правилам конкурса, победителя выбирают сами авторы голосованием по шорт-листам. Потому озадачилась прочесть все по списку.

Начала с поэзии. Над некоторыми стихами сижу и рыдаю… Тем более все-все про детство. Хотела выбрать что-то и не могу, много замечательных стихов… Но я заметила, что те стихотворения, которые меня очень сильно трогают, почему-то находятся злопыхатели, которые, как мне кажется, намеренно занижают им оценки. Остается надеяться, что большинство авторов все же здравые люди. Ведь пишут такие прекрасные стихи! А что же будет дальше, когда я за прозу возьмусь?

Смысл жизни

– Федь, пошел бы ты на улицу, вон погода-то стоит – благодать! – Старая Матрена Захаровна, бывшая партийная дама, любила своего внучка, но жалела. Уж больно он странный какой-то на ее взгляд. Статная, слегка грузноватая, но для своих лет достаточно подвижная молодящаяся женщина ценила в людях практичность и деловую смекалку. А внучок малохольный вырос. Мечтатель. Уж четвертый десяток нынче разменял, а ни кола, ни двора. И работу себе несолидную выбрал – библиотекарем. Говорит, что хочет быть поближе к книгам: там, мол, мудрость есть. Все какой-то смысл жизни ищет.

– Ишь чего выдумал. Да разве в книгах-то найдешь смысл энтот? Тьфу. – Матрена не на шутку раздосадовалась: – Да когда ж это кончится!
Федор с веселым прищуром посмотрел на старуху: – Матрена Захаровна, опять ты за свое? Вот заладила! Уже пошел на улицу!
– Иди, окаянный! – Бабка и сама уже смеялась над своими глупыми причитаниями. – Я тесто поставлю, пирожков давно не пекла. Тебе каких: с яйцом али с капустой, Феденька?
– И тех, и других! – крикнул Федор уже с лестничной площадки.

Читать далее

Откуда берутся дети

«И вот мне приснилось,
Что сердце мое не болит.»
Н. Гумилев.

Бегу домой с работы. Столько еще надо успеть! Скоро уже муж вернется, и гости вот-вот нагрянут, а у меня дома – конь еще не валялся.
Кстати, при чем тут конь? И почему он должен валяться? Фигня какая-то. Надо будет потом глянуть в сети инфу про коня. Ключи безнадежно пропали в бездонной пасти огромной сумки.

1037

 

Читать далее

Проделки воздушного шарика

Ветер шаловливо играл с воздушным шариком в летнем небе. Девчушка заливисто хохотала над его проделками. Русые косички с красными бантиками норовили пуститься в пляс вместе с шариком, но очередной порыв ветра бережно уложил их на плечи малышке. Девочка веселилась, и солнечные искорки то и дело вспыхивали в голубых глазах.

Неожиданно ветер сменил тактику и вырвал вожделенный шарик из маленьких ручонок.
Ярко-красное пятно все больше отдалялось, и губки девочки предательски задрожали. Казалось, что вот-вот грянет гром среди белого дня.
– Не плачь, детка. Знаешь, когда мы отдаем, то получаем гораздо больше. Особенно, – добро, оно к нам вернется непременно.
Невинные глазки уставились на меня, силясь понять смысл сказанных слов.
– Пойдем лучше на качели. Ты же любишь качаться?

Читать далее

Здравствуй, боль моя!

Душа приоткрыта.
Боль протискивается в узкую щель.
– Здравствуй, это снова я, незванная.

Зачем она приходит, когда и так тяжело? Одной печали хватает с избытком. Сердце захлебывается от тоски. Грусть закрывает окна души серыми занавесками.

«Не принимайте близко к сердцу».
Объясните, это как? Захлопнуться, как раковина? Залезть под корягу, как премудрый пескарь? Натянуть футляр безразличия и холодной отчужденности? Примерить черепаший панцирь?

«Простите, я не хотел Вас обидеть…»
Если не хотел, то почему сделал? Зачем, вопреки своему желанию, предательски нанес удар? Точный, прямо в сердце, не промахнулся! В тот самый шрам, что долго бередил душу и воспалял мозг.

«Относитесь ко всему проще».
Научите, каким образом? Не принимать всерьез? Не обращать внимания? Проходить мимо? Замкнуться в себе, оградиться от влияния извне? Но разве это жизнь?!

«Вы чересчур восприимчивы. Так нельзя».
Отчего же? Ведь я так живу – восприимчиво! Реагирую, чувствую, переживаю… Невозможно отмахнуться от любви, радости, волнения, предвкушения, вдохновения, азарта, страсти… Не могу же я встать столбиком и прикинуться неживой, словно жена Лота или тот же тушканчик в поле.

«Берегите свои нервы, не расстраивайтесь!»
Вы предлагаете мне заживо умереть? Подавить эмоции, отказаться от воспоминаний, высушить слезы, пропустить мимо ушей, промолчать в ответ, опустить глаза…

– Ну, здравствуй, боль!

Я – живая. Не лечите меня!