Великая сила


Варвара Степановна упрямо и непреклонно верила в поддержку мужа во всех своих делах. Иногда к ней закрадывалась мысль: «А есть ли у меня муж?» Но она гнала эти мысли прочь. «Конечно, есть! А то почему же все так складно и ладно у меня выходит!» — думала она и вытирала слезу умиления. Меж тем муж действительно существовал в фантазиях Варвары Степановны. 
Случилось это давным-давно, когда Варвара была прелестна и блистала в светском обществе. А чтобы кавалеры не одолевали ее, она придумала себе мужа. Почему женщина везде появлялась одна, было загадкой. Однако никто не ставил под сомнение слова молодой красавицы, когда она капризно поджимала губки и надменно отвечала всяким шалопаям, что мол, вы и мизинца не стоите моего мужа. Какой может быть разговор!
Бег времени все больше искажал черты лица и фигуру Варвары Степановны, никто уже не заглядывался на увядшую ее красоту. В голове же дородной дамы навеки поселился созданный ею образ мужа. За ним она как за каменной стеной. Враг не подберется. И так ей за_мужем хорошо, покойно, уверенно, что она уверовала в поддержку мужа во всем. 
«А мысли дурные надо гнать прочь из своей головы, милочка моя», — со знанием дела советовала Варвара Степановна юным барышням, которые еще не познали великую силу поддержки мужей и позволяли себе сомневаться. 
Апрель 2017
#пишупрозу #иринаплатонова #айфонография #platinaphoto

Как часы убежали вперед. Сказка

1089

Картина М. Шагала «Часы с маятником и синим крылом».
Часы марки «Томсон» обитали в старом доме семьи Стоунов с незапамятных времен. Никто и не помнил, откуда взялись маятниковые часы в массивном окладе из красного дерева. Миссис Пэгги Стоун по привычке запускала механизм маятника каждый вечер вот уже несколько десятков лет. Часы служили верой и правдой пожилой чете. Размерное тиканье часов посреди тишины в некогда шумном доме успокаивало, давало ощущение стабильности и основательности. Неважно, что происходило за стенами дома. Внутри мир оставался прежним.
Дети выросли и разъехались кто куда. И старики коротали дни в одиночестве. Бой часов пробуждал Фрэнка Стоуна от легкой дремы, наступавшей неизменно во время чтения газет и журналов. Он поправлял сползшие очки и потягивался в кресле. А Пэгги отрывалась от вязания очередного носка для внуков и щурила глаза: «Ах, уже четыре часа пополудни, пора готовить ужин». Часы марки «Томсон» выполняли свою работу точно, создавали атмосферу благополучия по словам миссис Стоун, и очень гордились этим.

 

Однако сегодня размеренная жизнь семьи Стоун с самого утра выбивалась из ежедневного неизменного ритуала. Фрэнк возился во дворе, устанавливая праздничную иллюминацию, а Пэгги готовила фирменную индейку, фаршированную овощами, и пироги. Пробило шесть. Пэгги всплеснула руками: «Ох, ничего я не успеваю! Дети уже скоро будут, а пироги еще не готовы!» Она выглянула в окно. В сумерках яркими цветами переливались фонарики и елочка поблескивала нарядными украшениями. Пэгги вздохнула: «Ну хоть Фрэнк справился! То-то внучата порадуются!» И она энергично продолжила месить тесто, время от времени проверяя индейку в духовке.
Как только пироги отправились в печь, Пэгги услышала шум подъезжающих машин и радостные возгласы. Разрумянившаяся хозяйка вытерла руки и поспешила открыть дверь долгожданным гостям. Марк с Келли и близнецами, Донна с мужем и дочкой, Ной с невестой, и младшенькие Питер и Кейт. Большое семейство собиралось в родительском доме в сочельник. Такая традиция сложилась давно, еще со студенческой поры Марка.
Семья ужинала за большим столом в гостиной. Дети делились своими новостями, впечатлениями. Старики радовались, переживали, расспрашивали все до мелочей. Пэгги хлопотала об угощении. Малышня резвилась вокруг стола. Уют родного дома исцелял души и утешал сердца, родительская любовь давала силу и надежду. Постепенно все разошлись по своим комнатам, и дом затих. Наступила рождественская ночь.
Питер и Кейт украдкой пробрались в гостиную. Кейт несла большую коробку.

— Помоги мне, Питер! Я хочу поменять часы родителям. Эти уже безнадежно отстали. Смотри, какие красивые электронные часы!

— Кейти, не торопись. Мне эти часы очень нравятся, но вот нужны ли они маме с папой? Часы с боем — семейная реликвия. Да и сюрприз может не получится. Родители часто встают ночью, могут увидеть подарок раньше времени. Давай лучше оставим его до утра?

— Ладно, давай. Оставлю тогда в коробке тут.
Ребята ушли. Часы марки «Томсон» на миг остановились от возмущения. Часовая стрелка сказала:

— Я не ослышалась? Она сказала, что мы отстали?

— Да, именно так и сказала, — заверила минутная стрелка.

— Нет, она сказала «безнадёжно отстали», — пропищала секундная.

— Какая вопиющая несправедливость! — громким боем возвестил механизм и пробил полночь.
Часы загалдели. Решался вопрос жизни и смерти, дело нешуточное. Механизм «Томсон» был серьезен. Возникла реальная опасность — угодить в утиль. Стрелки наперебой предлагали идеи, маятник только качал головой, а деревянный корпус поскрипывал от огорчения. Электронные часы подслушивали и издавали смешки. Они глумились над старинными часами. Заводной механизм «Томсон» скрежетал шестеренками, сдерживаясь, чтобы не ответить этой выскочке на батарейках. Ведь он настоящий джентльмен, не то что эти цифровые мозги!
Так могло бы продолжаться всю ночь, но тут маятнику в голову пришла гениальная мысль: если часы отстали, то надо нагнать упущенное. Осталось только решить, насколько вперед надо уйти, чтобы остаться в гостиной Стоунов?

— Не думаю, что мы отстали более, чем на час, — уверила часовая стрелка.

При этом минутная добавила:

— Я тоже подтверждаю, что один оборот — это максимум! Сделаю по максимуму!

— И я! И я! — задыхаясь от ускоренного бега, проговорила секундная.

Механизм затрещал, маятник ударил, корпус поднатужился. Во мгновение ока промелькнул целый час. Больше всего пришлось потрудиться секундной стрелке. Цифры всячески ей помогали, выступая в роли болельщиков. И только электронные часы по-прежнему хихикали в коробке.
— Так тому и быть! Свершилось! — торжествующе произнес механизм «Томсон», — теперь никто не сможет сказать, что мы безнадежно отстали!

Стрелки радостно затрепетали и показали новое время. Часы пробили семь утра. Пэгги села на кровати:

— Фрэнки, ты слышал? Семь ударов? Или мне приснилось?

— Точно семь, — зевнул муж и отодвинул штору, — странно, за окном совсем еще темно. Непохоже, что мы проспали.

Фрэнк взял ручные часы с комода, надел очки и изумленно воскликнул:

— Еще только шесть! Что-то часы вперед убежали! Удивительно! Такого я не помню на своем веку.

Он потер спину, сунул ноги в тапочки и спустился в гостиную. Вернув правильное время, мужчина осмотрелся и заметил коробку с новыми часами. Фрэнк хмыкнул и вернулся в спальню.

— Наши неугомонные дети хотят подарить нам новые часы. Электронные, — он протянул коробку жене, — им не понять, что старые часы не просто скрашивают наши дни. Они — свидетели семейной истории любви.

— Да, дорогой, дети такие заботливые, хотят облегчить наш быт. Давай повесим их подарок на пару дней, а потом вернем «Томсон» на место?

— Да, пусть порадуются за нас. Ты такая мудрая женщина, Пэгги. Потому и дети у нас хорошие.

— Да, ладно тебе, Фрэнки. В этом половина твоей заслуги тоже, — она обняла мужа и помолчала, а потом добавила, — а часы, наверное, с расстройства вперед убежали, огорчились.
Они спустились вниз с подарком. Пэгги погладила элегантный бок и качнула маятник: «Не бойтесь, «мистер Томсон» мы вас ни на что не променяем!»

Фрэнк улыбнулся. Жена часто с вещами разговаривает, словно они живые. Но «мистер Томсон» похоже отлично понял Пэгги и издал урчащий звук, словно это и не механическая вещь, а домашняя кошка. Миссис Стоун нежно сняла часы и понесла их в чулан. А Фрэнк достал обновку с матированным стеклянным покрытием и повесил. Новые часы почувствовали себя оскорбленными, оказавшись в ретро обстановке, и стали отсвечивать так, что не сразу разберешь, который час.
Старики разложили приготовленные подарки под елкой и взялись за приготовление завтрака для большого семейства.
— Ой, мамочка, папочка, вы уже нашли мой подарок?

Кейт сбежала со второго этажа в пижаме. Она подошла к матери со спины и обвила ее шею руками.

— Я вас так люблю!

— Я знаю, милая, спасибо, за новые часы! Нам с папой они очень понравились!

Кейт чмокнула отца в щеку и схватила румяную булочку со стола.

— Эх, хорошо! Как в детстве! Рождество!

И тут она замерла с недоеденной булочкой в руке.

— Маааам, я наверное, глупость сделала. Я только сейчас поняла: старые часы вам дороги. Да и мне тоже. Так не хватает их боя, особенно в Рождество. И в интерьер они не подходят. Совсем не смотрятся тут. Как же я не подумала об этом?..

Девушка выглядела расстроенной. Она умоляюще посмотрела на отца:

— Паааап, а можно вернуть старые часы в гостиную? А эти повесить в мою детскую? Подарок останется за мной.

Фрэнк и Пэгги переглянулись и рассмеялись.
Другие дети уже спускались по лестнице. Марк спросил:

— Я что-то боя часов не слышал. Неужто мы проспали самый вкусный завтрак на земле?

И тут он увидел новые часы.

— Это еще что такое?

— Не волнуйся, дорогой, отец вернет старые часы на место.

Питер подзадорил сестру:

— Я ж тебе говорил, плохая идея.

— Все хорошо, Питер! Не видишь, у Кейт глаза уже на мокром месте, — прервал брата Марк, — она же хотела доброе сделать. Просто мы целый год здесь не были. Забыли, что родной дом не дом без этих старых часов.
Фрэнк вернул часы на место. Все с каким-то особенным трепетным чувством уставились на них и рассматривали старинный деревянный корпус, массивные стрелки, круглые цифры, позолоченный маятник, гравировку фирмы «Томсон». Несколько секунд, как наваждение, никто не мог пошевелиться, пока часы не пробили семь часов второй раз. С каждым ударом провозглашалось торжество любви. Бом! Любовь вне времени. Бом! Она не знает часов и минут, лет и столетий. Бом! Любовь никогда не устаревает! Бом! Она на все времена. Бом! Любовь не знает границ! Бом! Любовь всегда права! Бом! Все проходит, а любовь остается!

На мгновение воцарилась оглушительная тишина, а люди все прислушивались к чему-то новому, родившемуся в их сердцах.
Наконец, все ожили, засуетились вокруг стола. Внуки бросились распечатывать подарки. То и дело слышались крики радости. Дом наполнился особой атмосферой, которая бывает только во дни Рождества.

Иди, чтобы жить

mediapreview

Кадр из фильма «Баллада о солдате».

Схватки начались с рассветом. Наталья растолкала мужа и прошептала на ухо:

– Пора, дорогой, воды отошли.

Муж пробормотал:

– Нет, только не сейчас, пожалуйста!

Женщина кряхтя встала с разобранного дивана, помассировала поясницу. Боли усиливались, схватки становились все чаще. В очередной раз раскаленные щипцы сжали ее живот, стон слетел с губ. Она бросила взгляд на спящих девочек и враскачку отправилась одеваться. Леонид вскочил и тут же присел на постели, стараясь вспомнить, зачем его разбудили. Потом поплелся в ванную. Сегодня ему следует явиться на призывной пункт к восьми утра. Это значит, что надо успеть отвезти жену в больницу, попрощаться с девочками, собрать вещи.

– Не опоздать бы! – рука скользила по небритым щекам, оценивая необходимость бритья, затем привычными движениями намылила щеки, подбородок и соскоблила жесткую щетину опасной бритвой. Леонид в это время был занят обдумыванием сложившейся ситуации, словно руки принадлежали другому человеку.

Никто еще не ожидал появления малыша. Ну почему именно сегодня, когда он должен уехать на фронт? В его воображении уже целую неделю беременная жена с дочками машут ему платками, провожая поезд, а он все смотрит на них, старясь сберечь в памяти этот солнечный образ. Предполагалось, что жена успеет до рождения ребенка уехать из Калинина к тетке в Горьковскую область. Он обо всем договорился, все устроил. Завтра уже отправлялся поезд в Горький,  а оттуда на попутке до деревни – рукой подать. Они все-все продумали, кроме одного – неожиданного поворота с родами. Ребенок не возжелал подождать несколько недель и торопился придти в этот мир.

– Ну вот, один ребенок уезжает, так другой на подходе, – усмехнулся Леонид, вспоминая слова жены, что ей приходится ходить за ним, как за ребенком.

Читать далее

Иди, чтобы жить, часть 4

mediapreview

КАДР ИЗ ФИЛЬМА «БАЛЛАДА О СОЛДАТЕ».
НАЧИНАЮ ЦИКЛ ПУБЛИКАЦИЙ НОВОГО РАССКАЗА, КОТОРЫЙ ОСНОВАН НА РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ. ИМЕНА И НАЗВАНИЯ ИЗМЕНЕНЫ.

Окончание

 

Наутро Наталья проснулась от веселого щебета девчонок, которые уплетали завтрак за обе щеки и делились впечатлениями о новом пристанище и тете Варе. Наталья спросила:

– Девочки, доброе утро! А где тетя Варя?

Девочки вскочили и подбежали к матери, крича наперебой: «Мамочка проснулась!»

– Мам, она ушла за доктором. Сказала, что ты заболела. Велела нам кушать и тебя стеречь.

– Мамоська, мы тебя никому в обиду не дадим! – с самым серьезным видом заявила Лидочка. Наталья не могла сдержать улыбки, видя что девочка жива и здорова и снова стала похожа на ее маленькую чудесную девочку. Тонечка взяла мамину руку и гладила ее пальцы. Наталья заметила, что на глазах у девочки слезы.

– Тонечка, что с тобой, детка? Ты что плачешь?

– Мамочка, мы ведь не должны тебя бросить как братика? Ты всегда-всегда будешь с нами? – в детских глазах застыл неподдельный ужас. Наталья поспешила утешить детей и успокоить Тоню:

– Нет, доча, все будет хорошо, мы всегда-всегда будем вместе. Просто мамочка устала, но доктор сейчас придет и вылечит ее. А вы мне поможете, договорились?

– Да! Поможем, мамочка! Все что хочешь сделаем!

– Ну и молодцы! Тогда кушайте, а мне налейте водички, пожалуйста!
Тонечка бросилась за водой, а Лидочка прижалась к щеке Наталье и обвила ее щею ручонками. Только сейчас Наталья заметила, что девочки были переодеты и заплетены. Тетка постаралась. Наталья с облегчением вздохнула, что можно немного расслабиться. Давно она не чувствовала себя в безопасности.

Читать далее

Иди, чтобы жить, часть 3

mediapreview

КАДР ИЗ ФИЛЬМА «БАЛЛАДА О СОЛДАТЕ».
НАЧИНАЮ ЦИКЛ ПУБЛИКАЦИЙ НОВОГО РАССКАЗА, КОТОРЫЙ ОСНОВАН НА РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ. ИМЕНА И НАЗВАНИЯ ИЗМЕНЕНЫ.

 Продолжение.

 

– Мамочка, мамочка, проснись! Не плачь, мамочка! – издалека послышался голос дочки. Наталья едва смогла разлепить веки, набухшие от слез. Во сне она рыдала так, что напугала детей. Поднялась на постели и оглянулась. Вокруг сидели беженцы и смотрели на заплаканную женщину. Уже давно наступил новый день, но никто не решался будить ее. Тело затекло. Наталья растерла замерзшие ноги и кивнула соседям по вагону. Ей в ответ заулыбались, покивали и занялись своими делами. Наталья повернулась к Насте:

– Прости, подруга. Долго я спала? Где мы сейчас? – Наталья прильнула к щели в вагоне, желая обозначить место пребывания. На улице лежал снег.

– Всю ночь мело, снегопад был сильный. Скоро подъезжаем к Коврову, – Настя вздохнула. – Вы ведь там вроде хотели выйти?

– Да, выйдем там, пойдем к сестре матери, тете Варе. Мама тоже туда должна приехать, все полегче будет.

– Далеко от станции?

– Километров 15, точно не помню. Доберемся. Может, будет кто из деревни, захватит попутчиков.

– Дай-то бог…

Читать далее

Иди, чтобы жить, часть 2

mediapreview

КАДР ИЗ ФИЛЬМА «БАЛЛАДА О СОЛДАТЕ».
НАЧИНАЮ ЦИКЛ ПУБЛИКАЦИЙ НОВОГО РАССКАЗА, КОТОРЫЙ ОСНОВАН НА РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ. ИМЕНА И НАЗВАНИЯ ИЗМЕНЕНЫ.

Рассказ, продолжение.

 

До конца лета Наталья с детьми так и не смогла выехать из Калинина. Железную дорогу разбомбили, эвакуацию железной дорогой временно закрыли, пока не восстановят пути. Случилось это прямо в тот день, когда уходил их поезд. Наташа с детьми не добралась до вокзала, спряталась в бомбоубежище. К вокзалу из не пропустили, сказали, что вокзал бомбили, чтобы они возвращались по домам.

Наташа несла на руках сына, притихшие девочки шли позади. Половину вещей они потеряли во время бомбежки. Когда они повернули за угол родной улицы, то увидели, что часть дома обрушилась. Благо, что их подъезд остался невредим. Люди ходили по развалинам, искали пострадавших, разбирали вещи. Кто-то громко плакал над телом погибшего. Маленькая Лидочка тоже заплакала, а Тоня схватила мать за руку. Наталья успокоила девочек. Они пробрались в свою квартиру. Там она уложила девочек в холодную постель, накормила малыша, а сама села на окно и смотрела в темное небо. Им пришлось перебраться в самую маленькую комнату, которая быстрее нагревалась от дыхания. Иногда они зажигали буржуйку, когда совсем было невмоготу.

Слезы душили. Но плакать она не могла, чтобы не напугать детей. Она чувствовала себя такой усталой и одинокой. Ей отчаянно хотелось прижаться к плечу мужа и попросить помощи. Но всем было очень тяжело. Люди голодали, оставались без крыши над головой. Она должна держаться что есть сил ради детей, ради будущего. Наташа закусила кулак, чтобы не разрыдаться. И остановилась только когда почувствовала боль. На руке остался след от зубов. Наталья растерла больное место и прилегла рядом с младенцем.

Читать далее

Иди, чтобы жить, часть 1

mediapreview

Кадр из фильма «Баллада о солдате».
Начинаю цикл публикаций нового рассказа, который основан на реальных событиях. Имена и названия изменены.

 

Схватки начались с рассветом. Наталья растолкала мужа и прошептала на ухо:
– Пора, дорогой, воды отошли.
Муж пробормотал:
– Нет, только не сейчас, пожалуйста!
Женщина кряхтя встала с разобранного дивана, помассировала поясницу. Боли усиливались, схватки становились все чаще. В очередной раз раскаленные щипцы сжали ее живот, стон слетел с губ. Она бросила взгляд на спящих девочек и враскачку отправилась одеваться. Леонид вскочил и тут же присел на постели, стараясь вспомнить, зачем его разбудили. Потом поплелся в ванную. Сегодня ему следует явиться на призывной пункт к восьми утра. Это значит, что надо успеть отвезти жену в больницу, попрощаться с девочками, собрать вещи.
– Не опоздать бы! – рука скользила по небритым щекам, оценивая необходимость бритья, затем привычными движениями намылила щеки, подбородок и соскоблила жесткую щетину опасной бритвой. Леонид в это время был занят обдумыванием сложившейся ситуации, словно руки принадлежали другому человеку.
Никто еще не ожидал появления малыша. Ну почему именно сегодня, когда он должен уехать на фронт? В его воображении уже целую неделю беременная жена с дочками машут ему платками, провожая поезд, а он все смотрит на них, старясь сберечь в памяти этот солнечный образ. Предполагалось, что жена успеет до рождения ребенка уехать из Калинина к тетке в Горьковскую область. Он обо всем договорился, все устроил. Завтра уже отправлялся поезд в Горький, а оттуда на попутке до деревни – рукой подать. Они все-все продумали, кроме одного – неожиданного поворота с родами. Ребенок не возжелал подождать несколько недель и торопился придти в этот мир.
– Ну вот, один ребенок уезжает, так другой на подходе, – усмехнулся Леонид, вспоминая слова жены, что ей приходится ходить за ним, как за ребенком.
Читать далее

Хио (рабочее название)

9660185977_742ee2e81d_z

 

Пишу сейчас рассказ (или повесть, как получится). Пока еще недописанная вещь, неотредактированная. Но хочу чуть-чуть выложить, за затравочки. Чтобы возбудить интерес и ожидание у читателя, если таковой будет. И если честно, это для меня важно, чтобы все-таки собраться с силами и закончить, не отлынивать от написания 🙂

_____

Приходить в себя не хотелось. Где-то на грани небытия еще было так сладко-безболезненно, ничто не врезалось в память осколком потерь, запекшиеся губы не кровили от сухости, раны не саднили. Но боль срывала сон как покрывало и ввергала тело в пучину страданий. Рядом сидела матушка Лизавета. Увидев, что Глаша открыла глаза, она тут же спохватилась, приложила стакан воды к губам:
– Вот и славно, очнулась, Глафира Львовна. Пей, голубушка, пей.
Несколько глотков проникли в пустой живот и заурчали по закоулкам чрева. Ужасно стыдно было признаться, что хочется есть. Аппетит разыгрался просто зверский. Но матушка словно мысли прочитала и погладила Глашу по руке:
– Сейчас супа принесу, погоди.

Глаша осмотрелась. Беленый потолок, кружевные занавески на нижней части окна раздвинуты, вечерний свет красноватыми бликами прилип к противоположной стене со старыми фотографиями. Под ними комод с чугунными ручками в завитках. Сверху тоже стояли фотографии и какие-то шкатулки и флакончики. У изголовья стоял деревянный стул с потертой обивкой из синего бархата. Повернув голову набок Глаша разглядела стол со скатертью из такого же бархата, накрытую сверху белой салфеткой. На столе стояла ваза с полевыми цветами, кувшин и стакан. Полотенце с кровавыми пятнами висело на спинке стула, туда его повесила матушка, когда уходила.

Читать далее

Продолжение следует и следует…

4-1k

На фото — антикварная открытка художницы Елизаветы Меркурьевны Бём (в девичестве Эндаурова, 1843—1914).

Продолжаю потихонечку работать над всеми своими рассказами и миниатюрами. Сегодня вот немного изменила концовку в мини «Человек и точка».  Пришла какая-то ясность и законченность, несмотря на то, что речь о многоточии. Продолжение следует! Не в смысле у этой миниатюры, а в корректировке работ.

Читать далее

Встреча на улице Пиквика

1358963223_dog-walk-silhouette_62976_990x742

Фото: Лаурен Комфорт «Прогулка с собакой, по кличке Валк в сумерках», Ричмонд. 

 

Написала новый рассказик. И хотя до Рождества еще долго, но чудеса случаются не только в этот праздник, они всегда с нами. Господь наш — Бог чудес. И Он никогда не опаздывает, чтобы придти и совершить что-то необыкновенное в нашей жизни.

Встреча на улице Пиквика

Поздний декабрьский вечер. По улице Пиквика навстречу друг другу шли двое.

Лысеющий человек в костюме со спущенным узлом галстука уныло брел по тротуару. Он не поднимал глаз, изредка пинал камешки или бумажки, попадающиеся ему под ноги. Это был мистер Гарольд. Если бы вы встали рядом с ним, то услышали бесконечное ворчание и хлюпанье носом. Брюшко и солидный портфель не давали повода думать, что такой важный господин плачет. Однако судя по всем внешним признакам, с ним что-то определенно произошло.

С другой стороны улицы бежал белый в рыжих пятнах щенок. Он сам не знал, как тут оказался. Одно он помнил точно — свое имя. Едва заметив прохожего, устремился к нему в надежде услышать: «Гамми, вот ты где! Иди же ко мне!» Гамми — это сокращенно от Гамильтон. И только хозяину дозволено произносить это приятельское Гамми.

Щенок приближался к мистеру Гарольду, но тот вовсе не обратил внимания на грязный клубок шерсти, бросившийся под ноги, и даже не остановился. Гамми вновь забежал вперед и сел в готовности. Он ждал, переминался передними лапами и тихонечко скулил. Мистер Гарольд обернулся и печально вздохнул:
– Что, брат, и тебе невесело сегодня?
Гамми на всякий случай подал голос: «Гав!»
— Да, собачья жизнь. Думаешь, у меня лучше? У меня, может, даже хуже, чем у тебя.
Очередной вздох. Мистер Гарольд тяжело двинулся дальше по улице. Но щенок не собирался сдаваться. «Не гонят же, вот и хорошо! Пусть даже Гамми не называет, но и не пинает, как мальчишки на соседней улице».

Мистер Гарольд тем временем продолжал говорить.
– С самого утра не заладилось, понимаешь? В холодильнике не оказалось яиц. Я остался без завтрака. Уже столько лет я ем яичницу на завтрак. И нет, мне не надоедает, – мужчина выразительно посмотрел на щенка и погрозил указательным пальцем, словно предупреждая всяческие возражения, – Доктор ругал меня, сказал, чтобы я на овсянку переходил. Ты можешь себе представить мужской завтрак без яичницы с беконом и тостами? Неееет, брат! Это не завтрак!

Читать далее