Хио (рабочее название)

9660185977_742ee2e81d_z

 

Пишу сейчас рассказ (или повесть, как получится). Пока еще недописанная вещь, неотредактированная. Но хочу чуть-чуть выложить, за затравочки. Чтобы возбудить интерес и ожидание у читателя, если таковой будет. И если честно, это для меня важно, чтобы все-таки собраться с силами и закончить, не отлынивать от написания 🙂

_____

Приходить в себя не хотелось. Где-то на грани небытия еще было так сладко-безболезненно, ничто не врезалось в память осколком потерь, запекшиеся губы не кровили от сухости, раны не саднили. Но боль срывала сон как покрывало и ввергала тело в пучину страданий. Рядом сидела матушка Лизавета. Увидев, что Глаша открыла глаза, она тут же спохватилась, приложила стакан воды к губам:
– Вот и славно, очнулась, Глафира Львовна. Пей, голубушка, пей.
Несколько глотков проникли в пустой живот и заурчали по закоулкам чрева. Ужасно стыдно было признаться, что хочется есть. Аппетит разыгрался просто зверский. Но матушка словно мысли прочитала и погладила Глашу по руке:
– Сейчас супа принесу, погоди.

Глаша осмотрелась. Беленый потолок, кружевные занавески на нижней части окна раздвинуты, вечерний свет красноватыми бликами прилип к противоположной стене со старыми фотографиями. Под ними комод с чугунными ручками в завитках. Сверху тоже стояли фотографии и какие-то шкатулки и флакончики. У изголовья стоял деревянный стул с потертой обивкой из синего бархата. Повернув голову набок Глаша разглядела стол со скатертью из такого же бархата, накрытую сверху белой салфеткой. На столе стояла ваза с полевыми цветами, кувшин и стакан. Полотенце с кровавыми пятнами висело на спинке стула, туда его повесила матушка, когда уходила.

Читать далее

Продолжение следует и следует…

4-1k

На фото — антикварная открытка художницы Елизаветы Меркурьевны Бём (в девичестве Эндаурова, 1843—1914).

Продолжаю потихонечку работать над всеми своими рассказами и миниатюрами. Сегодня вот немного изменила концовку в мини «Человек и точка».  Пришла какая-то ясность и законченность, несмотря на то, что речь о многоточии. Продолжение следует! Не в смысле у этой миниатюры, а в корректировке работ.

Читать далее

Встреча на улице Пиквика

1358963223_dog-walk-silhouette_62976_990x742

Фото: Лаурен Комфорт «Прогулка с собакой, по кличке Валк в сумерках», Ричмонд. 

 

Написала новый рассказик. И хотя до Рождества еще долго, но чудеса случаются не только в этот праздник, они всегда с нами. Господь наш — Бог чудес. И Он никогда не опаздывает, чтобы придти и совершить что-то необыкновенное в нашей жизни.

Встреча на улице Пиквика

Поздний декабрьский вечер. По улице Пиквика навстречу друг другу шли двое.

Лысеющий человек в костюме со спущенным узлом галстука уныло брел по тротуару. Он не поднимал глаз, изредка пинал камешки или бумажки, попадающиеся ему под ноги. Это был мистер Гарольд. Если бы вы встали рядом с ним, то услышали бесконечное ворчание и хлюпанье носом. Брюшко и солидный портфель не давали повода думать, что такой важный господин плачет. Однако судя по всем внешним признакам, с ним что-то определенно произошло.

С другой стороны улицы бежал белый в рыжих пятнах щенок. Он сам не знал, как тут оказался. Одно он помнил точно — свое имя. Едва заметив прохожего, устремился к нему в надежде услышать: «Гамми, вот ты где! Иди же ко мне!» Гамми — это сокращенно от Гамильтон. И только хозяину дозволено произносить это приятельское Гамми.

Щенок приближался к мистеру Гарольду, но тот вовсе не обратил внимания на грязный клубок шерсти, бросившийся под ноги, и даже не остановился. Гамми вновь забежал вперед и сел в готовности. Он ждал, переминался передними лапами и тихонечко скулил. Мистер Гарольд обернулся и печально вздохнул:
– Что, брат, и тебе невесело сегодня?
Гамми на всякий случай подал голос: «Гав!»
— Да, собачья жизнь. Думаешь, у меня лучше? У меня, может, даже хуже, чем у тебя.
Очередной вздох. Мистер Гарольд тяжело двинулся дальше по улице. Но щенок не собирался сдаваться. «Не гонят же, вот и хорошо! Пусть даже Гамми не называет, но и не пинает, как мальчишки на соседней улице».

Мистер Гарольд тем временем продолжал говорить.
– С самого утра не заладилось, понимаешь? В холодильнике не оказалось яиц. Я остался без завтрака. Уже столько лет я ем яичницу на завтрак. И нет, мне не надоедает, – мужчина выразительно посмотрел на щенка и погрозил указательным пальцем, словно предупреждая всяческие возражения, – Доктор ругал меня, сказал, чтобы я на овсянку переходил. Ты можешь себе представить мужской завтрак без яичницы с беконом и тостами? Неееет, брат! Это не завтрак!

Читать далее

С Днем победы!

27

Тетя Инна рассказала нам однажды, как их эвакуировали в 1941 из Калинина. Отец был на фронте с середины лета. Мама – бабушка Наташа – была беременная, когда началась война. А срок рожать как раз на сентябрь-октябрь приходился. Город почти захвачен фашистами, идут бои всего в нескольких километрах. А маму увезли в роддом.

И вот две маленькие девочки – 2 года и 8 лет – остались одни в холодной пустой квартире, полной крыс. Шла массовая эвакуация. Соседка, которая взялась присматривать за девочками, нервничала, боялась опоздать на поезд. Она еле дождалась, чтобы бабушку Наташу выписали из роддома с младенцем. Город начали бомбить. Начались пожары. Какое-то время они прятались в бомбоубежище, пока не появилась возможность эвакуироваться. Кроме чемоданчика с пеленками малыша у них ничего не было, а на дворе октябрь. Тетя Инна до сих пор помнит свои белые летние туфельки на пуговке. Видимо долго приходилось сидеть, глядя на землю, в пол, вот и запомнила.

Читать далее

Как прорыв воды

Этот стих я написала еще в 2009 году во время небольшой ссоры с мужем. Многие даже уже видели этот стих. Меня тогда захватила мысль, что из-за пустяка может разгореться настоящая война. И ведь такой сценарий развивается не только внутри семьи, а переходит всякие границы — домов, городов, стран, контитентов. Только что вы были такими близкими и родными, но вдруг становитесь врагами и готовы истребить друг друга за свою правду. Никто не хочет уступать, никто не хочет идти на компромисс. Как говорится, «башню сносит и забрало падает».

Отношения людей — везде отношения людей. Искушения не иные как человеческие. В Библии сказано, что ссора как прорыв воды. Вопрос: что мы делаем во время прорыва? Включаем насосы помощнее или бросаемся заделывать место прорыва? Материал для ремонта всегда под рукой — прощение, смирение, милость, молитва, любовь…

Общероссийский девичник

Приближается 8 Марта. И лента снова запестрит с одной стороны поздравлениями, с другой — разоблачениями коммунистических корней праздника. Опять война, опять аргументы и контраргументы. Не знаешь, кого поздравлять, кого нет. А то поздравишь — одни обидятся, не поздравишь — другие обидятся. Как все сложно в этом христианском информационном мире. 🙂

Честно говоря, мне не нравится весь этот пафос и лицемерие на женский праздник. Я даже написала как-то ироническую миниатюру по этому поводу под названием «Общероссийский девичник». Но это моя рефлексия, не более того.

А если забыть о себе и своих представлениях, отбросить скепсис, посмотреть вокруг, то можно увидеть, как мамы и бабушки ждут этот праздник, как многие женщины, для которых это возможность получить редкое внимание, комплимент. Замотанные, затюканные суетой и тяжелой жизнью, постоянной нехваткой денег, запоями мужа, и совершенно непросвященные нашими глубокими познаниями корней, они вдруг выпрямляются, преображаются, впитывают в себя весну, расцветают, молодеют, вспоминают о том, что рождены быть прекрасными и женственными. Как-то сразу хочется их поздравлять. Не с каким-то там 8 Марта. А с весной, красотой, пробуждением жизни, с новыми мечтами, с тем, что они рождены «евами» — дающими жизнь. Хочется обнимать, говорить комплименты, вдохновлять, благословлять.

Ведь в нашей жизни так мало поводов сказать друг другу добрые слова, поблагодарить. Мы все бежим, бежим, торопимся, не замечая тех, кто рядом. Поэтому для меня это праздник под названием «Остановись и оглянись. Скажи добрые слова прекрасной половине человечества. Они этого заслуживают».

Ну а для скептиков — «Общероссийский девичник«

Человек и точка

Жил-был человек. И рядом была точка. Он все время смотрел на нее, показывал друзьям и рассказывал, какая она великая. Его мало кто понимал, все видели только маленькую точку. Рядом с большим человеком она казалась особенно маленькой, почти незаметной. За спиной человека называли узколобым фанатиком, ограниченным невеждой. Близкие жалели его: «Ну человек-то он неплохой в сущности». А он радовался и каждый раз открывал в точке какие-то новые грани, привлекательные свойства и даже целые вселенные. Он мог часами говорить о точке. Будто бы она больше всего мира. Порой у слушателей возникала иллюзия, что точкой пронизано все бытие и существование, все на ней держится и ею управляется. Это было лишь мгновение, которое они стряхивали как наваждение и снова возвращались в реальность. Туда, где все было понятно и все было под их властью и контролем. Человека считали свихнувшимся и крутили пальцем у виска. Но он не унывал, а продолжал смотреть на точку.

Однажды, когда человек в очередной раз рассказывал о могуществе и красоте точки, вокруг собралась толпа. Люди ожидали зрелища, возможности насладиться чужой глупостью. Человек улыбнулся и показал на точку: «Смотрите, она живая!» Люди гоготали, держались за живот от смеха, валялись на полу в рыданиях. Каждое слово человека вызывало приступ хохота. Толпа росла, а человек продолжал говорить о точке. И в тот момент, когда шум перекрыл голос человека, вдруг что-то произошло. Теперь не один человек, а многие показывали на точку и кричали: «Смотрите, смотрите!» Точка быстро увеличивалась в размерах. Она поднялась выше задранных голов и заполнила все видимое пространство. Никто не смог бы отрицать ее величие. Люди реагировали на происходящее. Одни раскачивались, стоя на коленях в немом трепете. Другие обхватили голову руками в ужасе. Третьи строчили сообщения близким по телефону. Кто-то открыл рот от удивления. Здесь и там слышались восхищенные замечания: «Вау», «Круто!», «Вот это да-а-а!» Человек заметил, что его больше никто не слушает, а все смотрят на точку. Он обрадовался: «Ну вот, я же говорил вам, говорил, что она такая! Теперь вы и сами увидели!»

Толпа прибывала. Новички не могли разобрать, по какому поводу собрались десятки безумцев. Они уставились в пустоту и что-то там еще разглядывали и делились друг с другом. Когда их спрашивали: «Что тут происходит?», они показывали маленькую точку и рассказывали о ее величии и могуществе, красоте и силе. Прохожие пожимали плечами, кривили улыбку и спешили пройти мимо. Охранник вызвал полицию, чтобы разогнать сумасшедших. Только отдельные люди останавливались в восхищении, видя безмерное и беспредельное счастье. Румяный малыш ткнул пальчиком в небо: «Мама, смотри, какая она большая и добрая!» Но мама сердилась и тащила ребенка подальше от ненормальных.

Слуги закона навели порядок и разогнали толпу. Казалось бы, человек и точка снова остались один на один. Однако что-то определенно изменилось. Точка размножилась и поселилась в человеческих сердцах. Люди ушли, унося с собой кусочек вечности. Многоточие – надежда на продолжение.

Двое выбирали форму…

В магазине стала случайным наблюдателем, как семейная пара в летах  выбирала форму для духовки. Женщина взяла в руку алюминиевую форму, но поглядывала на стеклянную. Мужчина ждал-ждал и не вытерпел, обрывая муки выбора жены:
— Бери стеклянную.
Я навострила уши в ожидании услышать мужское обоснование, чем же лучше стекло для духовки?
Мужчина продолжал:
— Уж стеклянную ты по-любому отскребешь.
Женщина послушно отложила алюминий и взяла стеклянную форму.

Мне было бы любопытно послушать ее аргументы в пользу одной и другой формы. Наверное, за эти 5 минут их было с десяток – о пользе, безопасности, долговечности и тому подобное. А может, мысленная прикидка, как впишется в кухонную утварь и как разместится в шкафу. У мужчины взгляд оказался весьма прагматичен.

Я сразу услышала звук «шкряб-шкряб» из мультфильма «Я подарю тебе звезду». :)))

Кипели страсти, шумели люди: «Давай не будем, давай не будем!»

Соседи сверху орали и собачились. И я — невольный слушатель всего этого перфоманса — думала: «Какое бесполезное и бессмысленное действие». Они ведь так кричали, перебивая друг друга, что ни один довод или аргумент не был услышан. Все, что они получили — ожесточение сердца, углубление обиды, отдаление друг от друга. Даже здесь, ровно одним этажом ниже я теперь чувствую их тягостную и громкую тишину, как стучат стулья, грохают шаги, гремит посуда. А ведь несколько минут страсть кипела: «сколько раз! сколько можно! да я тебе говорю! а ты не слушаешь! это не так! ты врешь! слушай меня! замолчи! и тд». Ну вот, вылили накопленную неудовлетворенность друг другом, так что крышку сосуда не сносит от кипения, место освободилось, запас терпения пополнился. И это значит, что будет еще один раз, и еще будет можно качать права, и страсти закипят снова. И словно все это не для того, чтобы прислушаться к партнеру в браке, что-то изменить, пойти на компромисс, дабы придти к какому-то взаимному комфортному пребыванию друг с другом, а просто для того, чтобы излить излишек желчи, и снова жить так, как удобно только самому и сосуществовать с тем, кто является источником раздражения, и терпеть, пока терпится, молча считая обиды и складывая их как оружие на день битвы. Со стороны это так ясно и понятно, можно все ребрышки конфликта пересчитать…

Ну а пока тишина, молчат, и наступила видимость мира.

Предчувствие ее обмануло

Апполинарию Денисовну посетило предчувствие беды. Она бегала по квартире, хваталась за голову, охала, пила валерьянку, заламывала руки и причитала: «Что же теперь будет? Что же теперь будет?» И вот между 59-м и 64-м всхлипом произошло странное осознание: «Беда еще не пришла. Только предчувствие заглянуло на огонек». Слезы высохли. Сообразительность резко подскочила вслед за давлением. Невесть откуда зароились в голове умные мысли, как пчелы в улье. Они настойчиво шептали: «Прогони предчувствие, и беда не придет».

Застигнутая врасплох, Апполинария застыла. Она осела по стеночке ни жива ни мертва. Одно ухо еще улавливало тихие движения предчувствия, другое уже прислушивалось к новому голосу. Мысли делали смелые выпады: «А что если предчувствие – это агент беды? Ходит он и ищет место для своей спутницы. Если кто голову потеряет, то беда там обитель найдет. Располагается поудобнее и вволю поживает, пока не доконает своего арендодателя до состояния отчаяния и депрессии. А тут – уступи-подвинься, – приходит новая цаца, чтобы царствовать в душе человеческой. Как известно, беда одна не ходит, пока не загубит душу окончательно».

Апполинария Денисовна дивилась, какие умные мысли в ее голову забрели. Отродясь таких не бывало. Стоит ли им верить? Или по старинке отдаться предчувствию, которое никогда не обманывало. Но тут вспомнила она, как предыдущее предчувствие  за собой семь бед притащило, и как она, бедняжечка, чуть не умерла, пока с ними справилась. Уж лучше довериться умным мыслям, на то они и умные. «Эх, где наша не пропадала!» – воскликнула Апполинария и вскочила на ноги. Схватила веник на всякий случай, для устрашения, повязала фартук и давай мести пол. «Все будет хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо, я это знаю!» – из глубин колышущегося естества всплыли слова незамысловатой песенки.

Почувствовав себя намного лучше, Апполинария с остервенением продолжала хлестать веником пятки предчувствия, пока не добралась до порога. Там она встала, подбоченилась, и наблюдала как предчувствие кубарем катится вниз по лестнице. Победительница погрозила кулаком беде, улыбнулась и подмигнула умным мыслям. В своей прощальной речи Апполинария Денисовна заявила во всеуслышание: «Предчувствие – ты обманщик! Вон из моей жизни!» Этого ей показалось мало, и она произвела символический жест – стряхнула пыль с веника на голову невидимому врагу.

Тем временем умные мысли торопливо спускались на нижний этаж, потому что предчувствие тарабанило в дверь соседки. Апполинария Денисовна бросила ласковый взгляд на спасителей и пустила слезу счастья: «Вы уж почаще ко мне заходите, родимые! Теперь я только вас слушать буду».