Иди, чтобы жить, часть 3

mediapreview

КАДР ИЗ ФИЛЬМА «БАЛЛАДА О СОЛДАТЕ».
НАЧИНАЮ ЦИКЛ ПУБЛИКАЦИЙ НОВОГО РАССКАЗА, КОТОРЫЙ ОСНОВАН НА РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ. ИМЕНА И НАЗВАНИЯ ИЗМЕНЕНЫ.

 Продолжение.

 

– Мамочка, мамочка, проснись! Не плачь, мамочка! – издалека послышался голос дочки. Наталья едва смогла разлепить веки, набухшие от слез. Во сне она рыдала так, что напугала детей. Поднялась на постели и оглянулась. Вокруг сидели беженцы и смотрели на заплаканную женщину. Уже давно наступил новый день, но никто не решался будить ее. Тело затекло. Наталья растерла замерзшие ноги и кивнула соседям по вагону. Ей в ответ заулыбались, покивали и занялись своими делами. Наталья повернулась к Насте:

– Прости, подруга. Долго я спала? Где мы сейчас? – Наталья прильнула к щели в вагоне, желая обозначить место пребывания. На улице лежал снег.

– Всю ночь мело, снегопад был сильный. Скоро подъезжаем к Коврову, – Настя вздохнула. – Вы ведь там вроде хотели выйти?

– Да, выйдем там, пойдем к сестре матери, тете Варе. Мама тоже туда должна приехать, все полегче будет.

– Далеко от станции?

– Километров 15, точно не помню. Доберемся. Может, будет кто из деревни, захватит попутчиков.

– Дай-то бог…

Они перекусили казенными консервами и стали собираться. Вскоре подъехали к Коврову. Народ вывалился из вагонов. Плакали дети, кричали бабы, ругались мужики. Бежали в кусты по нужде, разминали ноги. Гремели котелками и кружками, набирая воду, толкаясь локтями, создавая суматоху.

Вещи Наташи были уже собраны и спущены на перрон. Подруги стояли и молчали, озираясь вокруг. Настя вздохнула и повернулась к Наталье, раскрыла руки и обняла подругу. Несколько минут они стояли обнявшись и тихо плакали. Потом смахнули слезы украдкой, улыбнулись девочкам.

– Ну что, будем прощаться, девчонки?

– Прощай, Настя, спасибо тебе за помощь, за то, что позаботилась о нас.

– Может, еще свидимся, Наташа. Доброго вам пути!

Наталья взяла Лидочку за руку, привязала чемодан за спину и крикнула Тонечке, задержавшейся с подружкой Светочкой:

– Догоняй, стрекоза! Мы пошли!

Настя стояла на перроне и махала вслед уходившим. «Как она, бедная, пройдет пятнадцать километров? Ведь едва на ногах стоит, двое детей, тяжелый чемодан. На дворе стужа, снег, а они плохо одеты совсем, не по погоде…» – мысли Насти были мрачными и какая-то тоска наполняла ее сердце. Она снова вздохнула и заторопилась за пайкой.

Наталья вышла за станцию и увидела дорогу. Она тянулась среди бескрайних белых полей, вдалеке чернел лес. Уточнив направление у станционного служащего, она смело шагнула навстречу неизвестности. Надеялась, что вот-вот поедет телега или машина, смогут добраться на попутке до села.

Поначалу они шагали довольно бодро. Тоня пела детские песенки, а Лидочка задавала вопросы. Но вскоре малышка утомилась и стала хныкать и проситься на руки. Наталья не знала, что делать. Она велела девочкам подождать ее, отнесла чемодан вперед, потом вернулась, взяла младшую на руки. Дошла до поклажи, поставила Лидочку. Снова взяла тюк и пошла вперед. Так они продвигались. Наталья изнемогала. Тонечка очень замерзла в своих осенних туфельках, Лидочка полностью обессилила и постоянно падала.

– Девочки, миленькие мои, потерпите, мы уже так много прошли, что скоро уже деревня появится, – мать подбадривала детей, сама шла сцепив зубы до крови. Пальцы уже коченели, спина ныла, ноги едва слушались. Наталья подгоняла старшую дочь, хотя понимала, что девочка не виновата, она просто не способна справиться с такими нагрузками. «Они еще такие маленькие, совсем крохи, а уже приходится преодолевать такие сложности. Эх, война-война проклятая! Но мы дойдем, мы обязательно дойдем! Мы выживем. Я не позволю больше никому умереть!»

Наталья приноровилась нести одновременно чемодан и Лидочку, дело пошло быстрее. Лес закончился, и они снова вышли в поле. Начиналась метель. Темнело. Сердце Натальи сжалось. «Неужто так и замерзнем тут, не дойдем?» Тут же она обрывала себя и приказывала: «Не смей так думать! Ты должна идти! Ты не можешь еще и девочек потерять». И она шла, едва волоча ноги, не чувствуя рук. Одна мысль билась в голове оголенным нервом: «Идти, чтобы выжить! Не останавливаться! Идти!»

Наталья уже не слышала стонов Лидочки, рыданий и жалоб Тонечки, она переставляла ноги и упрямо шла вперед. Поднимала падающих детей, поправляла им одежду и снова шла. Дорогу стало переметать. Порой она теряла ориентир, шла по наитию. Главное, идти, чтобы жить!

В уже сгущавшихся сумерках мелькнули далекие огоньки. «Наверное, в глазах уже мельтешит», — решила Наталья. Притихшая Тоня брела сзади с закрытыми глазами, схватившись ручонкой за подол матери. «Она же спит на ходу!» — вдруг поняла Наталья. Организм включил какую-то защитную реакцию и девочка уснула на ходу. Рука ее примерзла к юбке матери. И если бы не эта ледяная схватка, она могла бы потеряться.

– Тонечка! – ласково позвала мама, – смотри, там огоньки! Скоро придем, миленькая моя! Потерпи еще чуть-чуть. Деовчка застонала. Наталья видела, как она дрожит всем своим худеньким телом. Зубы стучали. Но когда девочка увидела огни, она обрадовалась и снова пошла рядом с матерью, забегая вперед, словно торопя приближение спасительного тепла и света. Еще несколько коротких передышек. Наталья ставила чемодан, обязанный тюками, укладывала сверху Лиду и вытирала пот со лба, переводя дыхание. Капли влаги тут же примерзали по щекам, волосам, подбородку.

Тоня не останавливалась и шла вперед самостоятельно, не сводя глаз с огоньков. Наталья, не теряя дочку из вида, взваливала чемодан, брала Лиду на руки и догоняла старшую:

– Еще немножечко, уже скоро придем! А там тетя Варя нас накормит, согреет печку, отдохнем. Только еще потерпи, дорогая. Кушать, наверное, сильно хочешь?

– Мам, я так устала, что больше всего спать хочу.

– Отдохнем, милая, совсем чуть-чуть осталось.

К деревне они подошли в потемках. В некоторых избах уже не горел свет, видать, хозяева легли спать. Наталья отсчитала третью избу слева и двинулась к ней.

– Окна горят, значит, тетка Варя еще не легла. Вот и славно. Наверное, нас ждут, – она попыталась шутить.

– Мамочка, я побегу вперед?

– Беги, милая!

Когда запыхавшаяся Наталья вошла в калитку, из окна высунулось чье-то испуганное лицо. Занавеска снова задернулась, а в сенях послышались шаги. Загремела щеколда и дверь отворилась. С керосинкой на пороге стояла тетка Варя в ночной рубашке, в валенках и с косынкой на плечах.

– Наташа? Неужто это ты?

– Я, теть Варя! Пустите к себе? Мы едва живые.

Тетка запричитала, захлопотала, подхватила Лидочку и понесла в дом. Наталья заперла дверь и вместе с Тоней вошли вслед за теткой внутрь избы.

Тетка жила одна. Муж погиб на Финской, дети разъехались кто куда. Просторная чистенькая комната, русская печь, круглый стол со скатертью, большое зеркало. На стенках висели портреты тетки с мужем, с детьми, их родственников. Наталья заметила и своих родителей, и семейное фото с новорожденной Лидочкой. Какие они там молодые, счастливые! И ничто тогда не предвещало войны! Наталья оторвала взгляд от фотографий и присела на стул. Сапоги снять она не могла. Ноги распухли, а пальцы рук не слушались.

Тетка Варя раздела Лидочку и уложила спящую девочку в кровать. Та даже не проснулась, только простонала во сне и отвернулась к стенке. Потом тетка занялась Тонечкой. Помогла ей раздеться, завернула в одеяло и усадила на печку греться. Тонечка стучала зубами и смотрела перед собой невидящими глазами.

– Сиди, голубушка, я сейчас чаю согрею, – она поставила чайник в пышущую жаром печку, туда же отправила чугунок с картошкой «в мундире», – небось проголодались, милые вы мои. Как же вас так угораздило здесь оказаться? Не знаю, как вы и дошли по такой метели, хорошо что не заблудились.

Наталья попыталась что-то рассказать, но тепло стало проникать в тело, ее стало морить, бить ознобом, все поплыло перед глазами, и она провалилась во тьму.

Очнулась на постели рядом с Лидочкой от страшной боли. Сапоги были сняты, на ней была фланелевая ночнушка с длинными рукавами. В избе стояла тишина, только тикали «ходики». Наталья тихонечко выскользнула из-под одеяла и опустила ноги на холодный пол. Тут же охнула. Ступать было неимоверно больно. Кое-как подошла посмотреть, который час. Три часа ночи. Значит, спит она всего часа четыре. Заглянула на печку – там тетка спала с Тонечкой. Девочка тихо стонала во сне и что-то лепетала.

В горле пересохло. Наталья нашла ведро с водой, почерпнула кружкой и выпила несколько глотков.

– Наталья? Что не спишь?

– Да что-то снова знобит меня. И в жар бросает. Ноги выкручивает от боли.

– Уж не температура ли?

– Не знаю, может еще не согрелась.

– Сейчас, погоди-ка! – тетка шустро спустилась с печки и потрогала лоб племянницы, – Ой, да ты горишь вся! Наталья, у тебя жар!

– Нет! – Наталья провела рукой по лбу, – все нормально, все хорошо. Я еще в поезде заболевала, это пройдет.

– Иди, ложись, а я тебе настойки своей накапаю, хорошо от простуд помогает, – тетка пошарила на полках, потом зазвенели капли в металлической кружке. Тетка поднесла к губам Натальи питье. Она хлебнула и откинулась на подушку.

– У меня ноги болят, теть Варь! – поморщилась Наталья, ощущая болезненный жар в ногах, словно ей набросали горящих углей.

– Обморозила ты их, Наташа. Да и от усталости они у тебя распухли, что я насилу сапоги сняла. Пришлось даже надрезать один, так впились в икры, аж до мяса. Ты что не чувствовала?

– Я ничего не чувствовала. Мне главное, дойти было, девочек сберечь.

– Это да, понимаю. Ты умница, дошла. Не каждая бы смогла вот так. Ну ладно, а теперь спи давай, сейчас настойка подействует, а завтра доктора позову, пусть посмотрит вас с девочками.

– Спокойной ночи, теть Варь. Спасибо вам за приют.

– Да чего уж, чай не чужие. Доброй ночи!

 

весь рассказ полностью.