Иди, чтобы жить, часть 1

mediapreview

Кадр из фильма «Баллада о солдате».
Начинаю цикл публикаций нового рассказа, который основан на реальных событиях. Имена и названия изменены.

 

Схватки начались с рассветом. Наталья растолкала мужа и прошептала на ухо:
– Пора, дорогой, воды отошли.
Муж пробормотал:
– Нет, только не сейчас, пожалуйста!
Женщина кряхтя встала с разобранного дивана, помассировала поясницу. Боли усиливались, схватки становились все чаще. В очередной раз раскаленные щипцы сжали ее живот, стон слетел с губ. Она бросила взгляд на спящих девочек и враскачку отправилась одеваться. Леонид вскочил и тут же присел на постели, стараясь вспомнить, зачем его разбудили. Потом поплелся в ванную. Сегодня ему следует явиться на призывной пункт к восьми утра. Это значит, что надо успеть отвезти жену в больницу, попрощаться с девочками, собрать вещи.
– Не опоздать бы! – рука скользила по небритым щекам, оценивая необходимость бритья, затем привычными движениями намылила щеки, подбородок и соскоблила жесткую щетину опасной бритвой. Леонид в это время был занят обдумыванием сложившейся ситуации, словно руки принадлежали другому человеку.
Никто еще не ожидал появления малыша. Ну почему именно сегодня, когда он должен уехать на фронт? В его воображении уже целую неделю беременная жена с дочками машут ему платками, провожая поезд, а он все смотрит на них, старясь сберечь в памяти этот солнечный образ. Предполагалось, что жена успеет до рождения ребенка уехать из Калинина к тетке в Горьковскую область. Он обо всем договорился, все устроил. Завтра уже отправлялся поезд в Горький, а оттуда на попутке до деревни – рукой подать. Они все-все продумали, кроме одного – неожиданного поворота с родами. Ребенок не возжелал подождать несколько недель и торопился придти в этот мир.
– Ну вот, один ребенок уезжает, так другой на подходе, – усмехнулся Леонид, вспоминая слова жены, что ей приходится ходить за ним, как за ребенком.
Жена позвала с кухни:
– Ленечка, я готова. Надо ехать, дорогой. Тебе потом еще успеть бы собраться и девочек пристроить
– Иду, милая.
С мокрыми волосами Леня выглядел все тем же парнем, в которого без памяти влюбилась Наташа на последнем курсе техникума. Старшей дочери семь, младшей – три года, третий ребенок вот-вот появится на свет. А он как пацан – юный, свежий, подтянутый, сверкает глазами и сыплет шуточками.
– Неужели таких берут на фронт? Ты посмотри на себя! Весь мокрый, порезался! Дитя, ей-богу! – Наталья состроила возмущенную рожицу, разглядывая родное лицо мужа.
– Ничего, я тебе взамен другого оставил, займешься воспитанием, а то первый блин комом получился, – подначил ее. И тут же чмокнул в щеку и обнял.
Так они стояли, пока новая схватка не скрючила Наталью. Он бросился за чемоданом в комнату, схватил кепку и за руку аккуратно вывел жену на улицу. До больницы несколько кварталов: пешком далеко, трамваи еще только покидали депо. Леонид увидел автомобиль и бросился наперерез. Наталья видела, как он размахивал руками, показывал в ее сторону и в сторону больницы. А потом распахнул заднюю дверцу, приглашая ее сесть. На машине они домчались за несколько минут. Всю дорогу Наталья охала так, что парень за рулем вскидывался в зеркало заднего вида и бледнел. Вскоре показалось здание. Перед главным крыльцом они вышли, попрощались с водителем и стали искать приемный покой. Юная санитарочка подсказала им, куда идти. Наталья еле передвигалась по стеночке. А Леонид побежал вперед, чтобы попросить о помощи.
Он влетел в приемный покой и закричал:
– Помогите, моя жена рожает!
– Мужчина, вам сюда не положено! А ну быстро выходите!
– Да выйду, только помогите, нужна каталка или носилки, она вот-вот родит.
Одна из акушерок усмехнулась:
– Что вы какой нервный, папаша? У нас тут все женщины рожают, а вы кричите сильнее их. Ну, где там ваша роженица? Ведите!
Он побежал обратно за Натальей. Та стояла внаклонку и тяжело дышала.
Акушерка спросила строго:
– Воды отошли?
– Да…
– Как часто идут схватки?
– Очень часто… Минут пять, наверное.
– Хорошо, идемте. Вот так, потихонечку, – акушерка подхватила Наталью под локоть и обернулась на мужчину:
– А вы можете идти. После обеда позвоните, сообщим, как прошли роды.
– Я на фронт ухожу… Пусть письмо мне напишет, я адрес пришлю.
Леонид стоял растерянный в коридоре. Даже попрощаться с женой толком не дали. Потом он вдруг вспомнил, что в руках чемоданчик жены, собранный на случай родов, и бросился вслед за акушеркой. В дверях он успел передать вещи, обнять жену и поцеловать на прощание. Сестры милосердия в приемном отделении отвели глаза. Дверь закрылась. Леонид не мог двинуться. Когда теперь доведется свидеться? Он вздохнул, развернулся и побежал домой, чтобы разбудить девочек.
На подножке трамвая он с ветерком проехался по утреннему городу. Уже второй месяц шла война, а город все еще жил привычной жизнью: вылезал из теплых утренних постелей, наливал чашку чая, отрезал кусок хлеба, слушал радио, суетился, одевался, бежал в магазин, ехал на трамвае… Разве что по радио теперь передавали сводки с фронта, в магазины выстраивались очереди, а лица выглядели угрюмыми. И все-таки солнечные лучи и озорной ветерок, гомон птиц и летнее тепло навевало настроение мира и покоя. В это утро так и хотелось надеяться на лучшее, где нет войны, а есть появление нового человека на свет, любимая жена и очаровательные дочки.
Вокруг военкомата собралась толпа. Шумно, людно… Скоро и он присоединится к этой разношерстной толпе, чтобы отправиться туда, где свистят пули и проливается кровь. «Нет-нет, нельзя пока думать об этом. Дочки! Я еще не решил, куда же пристроить их. Надо по соседям пройтись, чтобы договориться. Всего на три дня. Лучше поблизости. Далеко везти времени нет, да и мало ли что понадобится, одежка какая, вещицы, игрушки. Пожалуй, тетю Соню надо попросить, у нее тоже дочка, она с детьми ладит, да и девочки ее любят и дружат с ее Катюшкой».
На сердце у Леонида повеселело, и он влетел домой с улыбкой:
– Девочки! Просыпаемся! Смотрите утро какое! Вставайте, мои хорошие, сладкие
– Нууу, папаа! – заныла старшенькая Тонечка. – Я хочу спать!
Младшенькая села на кровати и терла кулачками глазенки.
– А где мамоська?
– Мамочка уехала в больничку, скоро появится ваш братик. А может сестричка. И мама вернется через три денечка вместе с маленьким. Будете за ним присматривать, маме помогать?
– Будем! – хором ответили девочки. Теперь уже и Тоня села.
Леонид поцеловал девочек, обнял их, прижав к себе и долго так сидел, ощущая тепло их маленьких тел и любимый детский запах.
– Все, папа идет готовить завтрак, а вы одевайтесь, вставайте. Тоня, помоги Лидочке собраться. Ты теперь за старшую, хорошо, дочка?
– Хорошо, пап!
Тетя Соня не отказалась помочь. Девочки на время переехали к ней в квартиру. Леонид собрал и свой чемоданчик, запер дверь и ключ передал соседке на сохранение до возвращения жены. Он еще хотел успеть договориться с поездом, чтобы жена с детьми могли эвакуироваться не завтра, а через неделю вместе с соседями.
На сборный пункт он чуть было не опоздал, но все же успел до переклички. Уезжал Леонид с тяжелым сердцем, оставляя семью в полной неопределенности. Еще в поезде он сел писать письмо жене. С трудом разузнал место своего назначения. Новобранцев отправляли в пункт перераспределения, откуда часть – сразу на фронт, а часть – на курсы переподготовки. Леонида ожидали еще три месяца учебы. Инженерное образование дало о себе знать: армии нужны были оборонные сооружения. Вагон трясло, строчки то и дело съезжали в сторону. Но на первой же станции он отправил письмо.
Из пункта перераспределения Леонид и еще с десяток мужчин отправились в Подмосковье на ускоренные курсы военных инженеров. Еще через несколько дней прилетела весточка от Наташи.
«Дорогой мой Ленечка!
Надеюсь, что мое письмо застанет тебя на месте. Спешу успокоить тебя, у нас все хорошо. Я уже дома. Роды прошли благополучно. Ты в третий раз стал папой, у тебя родился сын. Крепыш! Имя давай придумаем ему вместе, а пока мы зовем его просто малыш.
Ленечка, за девочек не беспокойся, тетя Соня присмотрела, с ними все хорошо. У Тонечки выпал еще один молочный зуб, ходит щербатая, смешная. Лидочка немного приболела, но это поправимо. Скоро мы уже отправимся к своим в деревню, собираем вещи. Заходил Иван Романович, сказал, что места для нас выделили. Девочки еще ни разу не ездили в поезде, так что они только и говорят о том, как поедут и играют в вагончики целыми днями. А еду мне тетя Соня приносит, совсем стало туго. Хорошо, что молока много и ребенок сыт, и девочкам перепадает. Ленечка, в городе начались бомбежки, но ты не волнуйся, мы живы-здоровы. Скоро уже уедем. Скучаю без тебя, родимый мой. Жаль, что не удалось попрощаться по-человечески. Все случилось так быстро.
Ленечка, отвечай сразу на адрес тетки, я тебе на конверте его напишу. В тылу устроимся, сразу дам весточку. Лишь бы у тебя все было хорошо, а мы справимся. Люблю, целую, твоя Наташа».
Леонид уткнулся в письмо, желая скрыть слезы. Внутри все содрогалось от мысли, что город бомбят, его дорогие люди прямо там, посреди этого ада. А он ничего не может сделать. Все его последующие письма остались без ответа, пока теща не черкнула несколько строчек с известиями о Наташе и детях. Еще не скоро узнает он подробности тех страшных дней.

рассказ полностью